печаль..."

Чичиков. Бесчисленны, как морские пески, человеческие страсти, почтеннейший. (Наливает Секретарю шампанское.)

Секретарь. То-то бесчисленны. Попроигрывались в карты, закутили и промотались как следует. Имение-то ведь расстроено в последней степени. Кто же возьмет его в заклад?

Чичиков. Зачем же быть так строгу, почтеннейший? Расстроено скотскими падежами, неурожаями, плутом приказчиком.

Секретарь. Гм...

Доносится хохот. Стальной бас поет. "С главы ее мертвой сняв черную шаль! Отер я безмолвно кровавую сталь!!" Дверь в отдельную комнату приоткрылась. Видно, как прошел пьяный конногвардеец, пробежал половой, прошла цыганка.

Затем дверь закрывают. Чичиков вынимает взятку и вручает ее Секретарю.

Секретарь. Да ведь я не один в совете, есть и другие.

Чичиков. Другие тоже не будут в обиде. Я сам служил, дело знаю.

Секретарь. Хорошо! Дайте бумаги.

Чичиков. Но только вот какое, между прочим, обстоятельство: половина крестьян в этом имении вымерла, так чтобы не было потом каких-нибудь привязок.

Секретарь (хохочет). Вот так имение! Мало того, что запущено, и люди вымерли!..

Чичиков. Уж, почтеннейший...

Секретарь. Ну, вот что: по ревизской-то сказке... они числятся?

Чичиков. Числятся.

Секретарь. Ну, так чего ж вы оробели? Один умер, другой родится, а все в дело годится... (Берет у Чичикова бумаги.)

Чичиков (вдруг изменившись в лице). А-а!!..

Секретарь. Чего?

Чичиков. Ничего.

Донеслись голоса: "Саша! Александр Сергеевич! Еще шампанских жажда

просит..." Хохот. Опять голоса: "А уж брегета звон доносит!.."

Секретарь вынимает брегет, встает, жмет руку Чичикову, выходит.